Американист Кошкин: в конфликте с Ираном американские избиратели исходят из цены на бензин

Москва. 16 августа. INTERFAX.RU - Как далеко готов идти Дональд Трамп ради компромисса в достижении сделки с Ираном, на что ориентируются американцы в иранском вопросе и как может повести себя Тегеран накануне осенних выборов в Конгрессс США - об этом в интервью обозревателю "Интерфакса" Борису Геворкяну рассуждает старший научный сотрудник Института США и Канады РАН Павел Кошкин.

- На иранском фронте затишье. Как бы вы охарактеризовали нынешнее состояние конфликта?

- Дональд Трамп играет в человека, который пытается говорить с позиции силы, чтобы не потерять лицо перед электоратом, оправдать операцию в Иране. С другой стороны, он сначала накатывает, потом снова откатывается, и получается движение по кругу, вплоть до конца выборов. Сейчас активный электоральный сезон, и вся эта чехарда эскалации как раз частично подтверждает такую тенденцию.

Видно, что администрации Трампа очень сложно лавировать. По сути, она занимается такой эквилибристикой – именно риторической. И иногда эта риторика подтверждается действиями, чтобы показать, что слова не бросаются на ветер. Сюжет вокруг Ирана уже стал частью электоральной кампании-2026 и может быть таковым в ближайшие два года, когда уже начнется президентская кампания.

- А нет ли опасности надорваться от перенапряжения?

- Сейчас для Трампа принципиально важно как раз выдержать этот ритм, который он взял. Он его чувствует, понимает, и до тех пор, пока его рейтинги колеблются, не сказать, что они обвалились. СМИ из числа оппонентов-республиканцев говорят, по сути, у него рейтинги не идеальные, но утверждать, что они резко падают нельзя. Да, падают, но он каким-то образом еще умудряется купировать это падение. Другой политик потерял бы больше, оказавшись в таких же ситуациях, а ему, видимо, удается, в том числе благодаря его команде.

- Если вернуться к конфликту: ситуация все-таки устаканилась, наступило некое равновесие сил или потенциал войны еще не исчерпан?

- С одной стороны, казалось бы, в этом хаосе, в такой нестабильности – это уже и есть парадоксально какое-то равновесие. Но с другой стороны, если мы посмотрим по потенциалам этой конфликтогенности и эскалации, то он сохраняется. И никуда не исчезнет, потому что по сути США разворошили улей. Просто так обычной риторикой и дипломатией будет сложно урегулировать эту проблему. Это пожар, который продолжается. Его локализуют, но он снова вспыхивает. И мы не знаем, будет ли он еще сильнее или США удастся это пламя поддерживать в стабильном состоянии. Оно горит, полыхает, нельзя сказать, что потухло. Поскольку очень много переплетающихся факторов - что на Ближнем Востоке, что в США – здесь потенциал для эскалации сохраняется, и сохранится еще очень долго.

- Насколько долго?

- Нельзя забывать об отложенном эффекте, который может проявиться не сейчас, а через год-два-три, через пять лет. Кратковременно, с точки зрения тактики, Трампу прекрасно удается это локализовать. Но если речь идет о долгосрочных последствиях, думаю, придется разгребать его уже преемникам – будь то демократы или республиканцы.

- Как вы думаете, из двух факторов какой самый главный и взрывоопасный: ноябрьские выборы в Конгресс или блокада Ормузского пролива ?

- С точки зрения внутренней политики, полагаю, что второй все-таки довлеет. Фактор Ормуза сильнее, потому что он влияет напрямую на благополучие американцев. У американцев, какую бы роль внешняя политика в электоральные сезоны не играла, избиратель больше думает о кошельке, о цене на бензин. В этом плане электоральная динамика находится в зависимости от Ормуза, поэтому здесь как раз сложно выкарабкаться из этой трясины сейчас Трампу.

- Известно что стороны заняли непримиримую позицию. Если с Ираном более-менее понятно, то с Трампом нет ясности. Как далеко он готов идти на компромисс для достижения сделки?

- Если он поймет, что уступки помогут заручиться поддержкой внутри его электората, если он поймет, что он как минимум не станет бременем для республиканцев, мне кажется, он будет готов идти на определенные компромиссы. Все-таки он человек из бизнеса, поэтому он может говорить одним образом, а действовать совершенно другим. Нужно отделять Трампа-эксцентрика, который играет на публику, и Трампа, который действительно готов идти на уступки. И как правило, компромисс он редко когда озвучивает, потому что это всегда не выгодно в публичной сфере.

- Каким все-таки видится краткосрочное будущее, ближе выборам? Война возобновится – побомбили и отошли - либо упор будет на переговорах?

- Думаю, Иран может спровоцировать потенциальную эскалацию в целях давления на Трампа, зная, что, чем ближе выборы, тем больше переживаний, внутреннего напряжения. Для Ирана это возможность оказывать такое давление. Мы должны понимать, что обе стороны обмениваются либо риторическими ударами, либо реальными физическими. Иран понимает наверняка эти слабые места и вряд ли упустит возможность надавить или, как принято говорить, занять более выгодную переговорную позицию, заработать дополнительные очки. Это не проговаривается напрямую, но все это понимают.

- Выглядит не очень реалистично с учетом баланса сил.

- Было бы странно, если бы это озвучивалось. Но эскалация не исключена и, скорее всего, она будет. Просто все обойдется без полномасштабных военных действий, как это было 28 февраля. Уже мы видели неоднократные инциденты и прецеденты, когда эскалация, и снова все в ожидании, а потом вновь откат. Здесь и у Ирана есть какие-то преимущества, и у Трампа тоже – обе стороны уравновешены, но это равновесие зиждется на очень хрупком балансе. Вероятность какой-то ошибки, неосторожного высказывания или шага сохраняется, поэтому и существуют риски потери контроля над ситуацией. Такая новая реальность, когда люди живут, по сути, на вулкане.

- Это разве касается только США и Ирана?

- Нет. Всего мира практически, и это стало нормой для современных международных отношений. Хорошо это или плохо – не берусь судить, но это действительно так.

- Спасибо!